8 3952 550-464
тел. 8 3952 792-551, 792-556
в Москве: 8 495 518-4800, 518-4939
факс 8 3952 792-546
e-mail: booking@baikalvisa.ru
Гостиницы Байкальского региона
Расположение
Категория
Гостиница
Дата заезда
Дата выезда
Путеводитель

Павел Новиков. Иркутск в огне гражданской войны

 

Большевики против юнкеров и казаков

 

Сегодня в России, пожалуй, нет лю­дей, Русско-Азиатский банк после декабрьских боев 1917 г.которые не считали бы Гражданс­кую войну великой национальной тра­гедией, братоубийственным кровопро­литием. Победителей в ней нет. Но «бла­жен тот, кто живот свой за други своя положил», ибо правде и смерти надо смотреть в лицо.

 

К 1917 г. в Иркутске проживало 90 413 человек (без гарнизона), в других губернских городах и поселениях город­ского типа - 184 386, в селах - 561 778 человек1. В нашем городе и его окрест­ностях дислоцировались 9-й, 10-й, 11-й и 12-й Сибирские стрелковые запасные полки (в каждом от 700 до 1100 чело­век), роты 715-й Забайкальской, 716-й Иркутской и 718-й Астраханской (500 человек) пеших дружин государственно­го ополчения, казачий дивизион (336 человек), Сибирский запасной артдиви­зион, военное училище (264 человека), три школы прапорщиков (652 челове­ка), другие части, учреждения и управ­ления2. Здесь находился штаб военного округа, насчитывавшего 11 запасных полков, 12 дружин ополчения и ряд дру­гих частей. К 1 сентября 1917 г. в округе содержались военнопленными: 390 германских, 7080 австрийских и 657 турец­ких офицеров, 4503 германских, 23 097 австрийских и 658 турецких солдат3. В начале 1916 г. 8800 из них находились в городе.

 

Установление Советской власти в Иркутске, в отличие от других городов Сибири, произошло после ожесточенных боев красных с юнкерами, офицерами и казаками с 8 по 17 декабря 1917 г. Приведем данные, иллюстрирующие со­отношение противоборствующих сторон и их политические пристрастия.

 

21 сентября в Иркутс­ком гарнизоне произошли волнения запасных пол­ков, отказавшихся идти на фронт. Юнкера учи­лища и школ прапор­щиков после предупредительного артобст­рела казарм подави­ли восстание, а пол­ки разоружили. В голосова­нии на выбо­рах в Учреди­тельное со­брание 30 но­ября по Ир­кутску участвовало 30 378 чело­век, в том числе от гарнизона11 904 4. Боль­шевики и меньшевики вместе получили 11 143 голоса, 7196 из которых приходи­лись на солдат запасных полков. «Про­летарский костяк, на который опира­лись большевики Иркутска, составля­ли 300 рабочих обозной мастерской и железнодорожники депо ст. Иркутск»5. Рабочие образовали Красную гвардию, которая «с октябрьских дней до захвата Сибири интервентами и контрреволю­ционерами была единственной военной опорой Советов... К ноябрю 1917 г. от­ряды (от 200 до 3000 человек) имелись уже во всех горняцких районах и горо­дах... Организация строилась либо по производствам — на шахтах и рудниках, либо по профсоюзам — железнодорож­ников, строителей и т. д.»6. В 1915 г. в губернии находилось 60 000 ссыльных, представлявших значительную полити­ческую силу.

 

С конца октября 1917 г. большевики начали наступление на органы власти Временного правительства в губернском центре. 31 октября и 15 ноября переиз­бран Совет рабочих депутатов, 28, 29 и 30 октября — Совет военных депутатов. Объединенный Совет под председатель­ством большевика Я.Д. Янсона 19 но­ября создает Временный Военно-революционный комитет (ВРК), «к которо­му переходит исключительное право распоряжаться всеми военными силами Иркутского гарнизона и которому под­чиняются все органы управления», и Красную гвардию, численностью 200 человек. В ответ на заседании городс­кой думы 20 ноября избран Комитет общественных организаций (КООрг) для «защиты и охраны революционных завоеваний, предотвращения могущих возникнуть насилий и нарушений завоеванных гражданских свобод». В прези­диум вошли эсер Е.М. Тимофеев (пред­седатель), его товарищи — меньшевик Н.Н. Патлых и эсер П.Д. Яковлев и сек­ретари СИ. Файнберг и Н.А. Фишман. Источники по-разному называют эту структуру («Революционная комендату­ра», «Комитет охраны») и ее состав (сре­ди членов упоминаются также прапорщик С. Мелентьев, капитан Копейкин, иркутский городской голова эсер Чичинадзе).

 

В ночь на 24 ноября ВРК арестовал 9 офицеров штаба округа, но под давле­нием эсеров и меньшевиков все, кроме полковника Скипетрова, были освобож­дены. Утром 4 декабря красногвардей­цы взяли под стражу губернского комиссара Временного правительства эсера И.А. Лаврова. Для захвата учреждений (губернское управление, типография, почта и т. д.) направились 11 комисса­ров с вооруженными отрядами. 5 декабря издан приказ №1 председателя ВРК Б. Шумяцкого, предписывающий юнке­рам трех школ, военного училища, ка­закам сдать оружие к 14 часам 8 декаб­ря. 7 декабря в Белый дом прибыли пред­ставители юнкеров, потребовавшие про­изводства всех юнкеров в офицеры, выпуска последних классов, выдачи сумм на обмундирование и отправку в полки. Шумяцкий заявил, что прежних полков не существует, что офицеров нет и что он погон не признает.

 К полудню 8 декабря вооруженные отряды юнкеров стали выходить из за­нимаемых ими зданий и захватывать близлежащие дома, улицы и кварталы. Всеми операциями руководил командир роты 2-й школы прапорщиков полковник Лесниченко. По оценке А. Еленев-ского, против запасных полков, дружин ополчения, укомплектованных, в зна­чительной части, бывшими ссыльнока­торжными и присоединившимися к ним 4000 рабочих Черемховских копей (все­го примерно 20 000 человек), оказалось около 800 юнкеров и 100—150 доброволь­цев7. Другое соотношение приводит уп­равляющий французским консульским агентством Жандро: «С одной сторо­ны — юнкера, казаки, с другой — боль­шевики вели ожесточенную борьбу, за­ставлявшую содрогаться от ужаса даже тех, кто провел три года на фронте. Все уголовные Сибири собрались в Иркутск, чтобы поддержать Советы рабочих и солдат. Томск, Омск, Ачинск. Красноярск, Канск, Черемхово собрали в Ир­кутске свои банды выпущенных на сво­боду каторжников. У большевиков -6000 человек, у юнкеров - 600... Социа­листы-революционеры, обещавшие со­действие юнкерам, попрятались на все дни крови и огня и вылезли на свет пос­ле бури, чтобы произносить речи и об­разовать новое правительство, основан­ное на победе юнкеров...»8. Он же от­мечает, что военнопленные на стороне большевиков «приняли в довольно большом количестве участие в борьбе, особенно в качестве артиллеристов. Одни были убиты, другие взяты в плен». Красными героями проявили себя ин­тернационалисты отряда Ф. Омасты.

 

В конце дня 8 декабря в штабе большевиков Дом генерал-губернатора после декабрьских боев 1917 г.узнали, что юнкера 3-й шко­лы, расположенной на ст. Иннокентьевской, колеблются. После долгого «торга» прибывшие в школу Б. Шумяцкий и солдат Е.Дмитриев договорились с юнкерами о том, что последние, получив по «отрезу на гимнастерку и галифе, литеру на поезд и 250 руб. на дорожные расходы», разъедутся по домам. Помогло и окружение учебного заведения отрядом красногвардейцев – железнодорожников. К вечеру 9 декабря школа опустела. В военном училище и двух других школах прапорщиков также набралось около 100 отказников, разоруженных арестованных. Недавно состоялся выпуск прапорщиков, пополнения не было, и здесь находился только младший курс (рота). Преподаватели на 90 % уклонились, и юнкера становились под начало случайных офицеров или же выбирали себе начальников. После ухода к большевикам трех батарей из 18 орудий, юнкера остались с двумя десятками пулеметов и 2-3 бомбометами9. По данным Г.И Романова, училище так же располагало 37-мм минометом, 7 пулеметами, казаки - 2 пулеметами10.

 

К вечеру 8 декабря юнкера захватил центр города, ограниченный улицами Набережной (от моста до Казарменной, ныне – Красного Восстания), левую сторону Казарменной до Амурской (ул.Ленина), и далее до Харлампиевской (ул.Горького). Выступившие под руководством войскового атамана генерал-майора П.П Оглоблина казаки заняли Духовную семинарию (пл.Декабристов) и детскую больницу. В ответ на высылку казаками разведки, большевики начали обстрел казарм и занятых ими зданий. Разведчики приводили целые партии пленных. В ночь на 11 или 12 декабря все три казачьи сотни под началом есаула Селиванова, подъесаулов Кубинцева и Коршунова выступили на помощь юнкерам. У Входо -Иерусалимской церкви произошла стычка, в ней убиты 10 человек. К рассвету подкрепление подошло к училищу, доставив 6 подвод хлеба и патронов11.

 

Районы наиболее ожесточенных боев предопределило местоположение сторон. 1-я школа прапорщиков (ныне перестроена в анатомический корпус медицинского университета) располагалась на Казарменной улице, и красные из Глазкова 8 декабря с 16:30 начали обстреливать ее артиллерией. 2-я школа размещалась в здании губернской мужской гимназии (ныне Художественный музей), Военной училище на Троицкой улице (ул. 5-й Армии, 65). По Ангаре шла шуга, стояли морозы до 40 градусов, и единственным путем сообщения с предместьем Глазково был понтонный мост. Двухэтажный дом с толстыми кирпичными стенами, который занимала до боев частная женская гимназия М.В Гайдук (ул. 5-й Армии, 2), стоял рядом с понтонным мостом, господствуя над окружающей территорией, потому стал одним из штабов красных (командующий поручик В.И Дмитриевский, начальник формирования и снабжения Б. Шумяцкий, начальник политчасти Я.Янсон) и их перевалочной базой. В течении ночи на 10 декабря юнкера обстреливали понтон и гимназию, но их отбросили Черемховские шахтеры (командиры А.Н Буйских и Рыжко). Черемховский Совет получил просьбу прислать подкрепление 8 декабря. Шахтеры, разоружив офицеров проходящих поездов, на следующий день отправили 250 человек (а всего до 2000 человек), которые «прямо с поезда направились в город по понтонному мосту через ангару. Юнкера подпустили их на близкое расстояние и открыли по ним пулемет­ный огонь. Сотни бойцов за светлое бу­дущее трудящихся пали, и многие были унесены ледяными волнами Ангары»12 . С 10 декабря стали прибывать отряды из Красноярска (Г. Ильин), Ачинска (Е.К. Зверев, С. Г. Лазо, Ф.И. Вейсман), Канска (Т.М. Стремберг) и других пун­ктов.

 

Исполком Советов, штаб Красной гвардии и ВРК до начала боев покину­ли Белый дом, но остался отряд красногвардейцев, усиленный вечером 8 де­кабря добровольцами (около 100 чело­век) из 9-го запасного полка. Гарнизон возглавили прапорщики Л. Зотов и С. Блюменфельд. Вечером 10 декабря юнкерско-офицерская группа под при­крытием пулеметов от музея дважды не­удачно атаковала Белый дом13.

 

Юнкера отбили гауптвахту, освобо­дили Лаврова, заняли телеграф на Ива­новской площади (пл. Труда), пленив комиссара Рябикова с 50 красногвардей­цами. 11 декабря они предложили пере­мирие при условии разоружения гарнизона и роспуска Красной гвардии. В от­вет большевики расширили применение артиллерии и занялись грабежами част­ных домов.

 

Вечером 11 декабря была предпринята еще одна неудачная атака на Белый дом со стороны Троицкой улицы (ул. 5-й Ар­мии). Красные использовали повозки Красного креста, помимо вывоза ране­ных, для доставки продовольствия и боеприпасов. Так действовали сестры М. Сахьянова, О. Иогансон, З.Бланкова. Постышев, вызволенный «санитарной летучкой», появился в глазковском шта­бе в ночь на 13 декабря, чтобы прика­зать батарее на «Звездочке» вести огонь по Белому дому, когда юнкера начнут атаку. Жители, спасаясь от обстрела и пожаров, направлялись в Знаменское и Глазковое предместья, на мосту их обыс­кивали и грабили красногвардейцы. Ка­заки в полдень атаковали 2-й комиссари­ат милиции на Ланинской улице (ул. Де­кабрьских Событий), где засели красные, и в 14 часов взяли его, пленив 30 чело век. Разоружив всех, часть из них казаки распустили. К концу боев в казармах ка­заков оказалось «более 1000 пленных, кормить их нечем, предлагают им ухо­дить, желающих нет, предпочитают ос­таваться под охраной казаков»14.

 

Сводный отряд солдат и красногвар­дейцев под началом Лазо атаковал Тих­винскую церковь (на месте здания «Востсибугля»). После многочасовой схватки красные, захватив церковь, по­вели наступление по Амурской (ул. Ленина) к углу Большой (ул. К. Маркса). Храм осквернен и загажен. Однако к вечеру 13 декабря «революционные части были вытеснены из города, а пон­тонный мост через Ангару разведен... Лазо пытался пробиться к Белому дому, но его с бойцами юнкерам удалось зах­ватить в плен»15. Юнкерами были заня­ты прогимназия Гайдук, ночью сгорев­шая, и один из штабов большевиков на углу улиц Почтамтской (ул. С. Разина) и Баснинской (ул. Свердлова), в гости­нице «Полярная звезда». Юнкер Н.И. Первушин 13 декабря писал род­ным: «Дорогие... Не беспокойтесь, я жив, здоров и даже не ранен. Ходили в атаки, брали у большевиков телеграф, казар­мы, понтон... Захватили одну батарею»16. На понтоне юнкера «встретили» крас­ногвардейцев из Ачинска и Красноярс­ка. У этой водной переправы 12 декабря погиб поручик Худяков, один из добро­вольных руководителей юнкеров. Крас­ные, развернув артиллерию (по оценке казаков - 48 орудий) на Иерусалимской, Петрушиной горах (у нынешнего теле­центра) и в предместье Глазково, про­должали обстреливать город по площа­дям. 14 и 15 декабря отмечены насилия и ограбления горожан солдатами. Жи­тели, спасаясь, покидали город. В час ночи на 16 декабря начался последний штурм Белого дома. «Через трупы над­вигались озверелые, запорошенные ине­ем молодые ребята и бородатые каза­ки»17. У защитников кончились патро­ны, юнкера заняли здание, захватив в плен 153 человек, в т. ч. 17 раненых. Лебедев, Трилиссер, Шевцов, Чужак- Насимович и другие приведены в кар­цер в военном училище, где уже сидели Лазо и Рябиков. Большинство же плен­ных поместили во 2-ю школу прапор­щиков. За время боев в Белом доме 5 красногвардейцев убито и 43 ранено.

 

Интересно сви­детельство А.А. Попова: «...юнкера восстали, мы зах­ватили Белый дом, я еще кричал "за мной", встало где-то 100 человек; зах­ватив Белый дом, окопались. Были атаки казаков, а я кричу: "Бей по ко­ням, пешком не убегут". Так и 8 су­ток сидели, а напротив нас, в музее, как раз белые пулеметы установили. Помню случай, как один еврей из нагана со вто­рого этажа убил одного нашего, я и не­сколько человек побежали на второй этаж, а он спрятался в шкафу, откры­ваю дверь, он весь дрожит, я говорю: "Где наган?" А он: "Нету меня". Я еше: "Где наган?" Он - то же. "Выкинул?" -"Нет", — говорит. А мы его с окна вто­рого этажа вниз головой опустили. По­том Лазо подошел с отрядом с Красно­ярска с 8-дюймовками — мир заключи­ли. После этого я убежал к сестре, вез­де уже искали меня»18. 25 декабря пред­седатель комитета 9-го полка Попов «скрылся, похитив 6 000 руб. из кассы полковой лавки и много золотых и серебряных вещей»19.

 

С 10 часов 16 декабря объявлено пе­ремирие. Прогимназия ГайдукПереговоры велись в доме ко­мандующего округом. 17 декабря в 5 часов утра ВРК и КООрг подписали до­говор, по которому власть в Иркутске и губернии впредь, до организации ее в общегосударственном масштабе, пере­давалась губернскому Совету, формиру­емому коалиционно из представителей Советов, городской думы, земства и профсоюзов. Противники обязались не преследовать друг друга. По признанию Рябикова, «школы прапорщиков и часть гарнизона распускались, юнкера полу­чали производство и причитающиесясуммы. Военное училище сохранялось.

 

Это был, действи­тельно, позорныймир, но договор не был реализован.Прибывшие в тот же день из Крас­ноярска, Канска и Ачинска рабочие отряды с артилле­рией дали договорудругое назначе­ние...». В городе с утра 17 декабря, однако, была Прогимназия Гайдук стрельба, убит на­правлявшийся пар­ламентером Патлых, «попавший под заг­радительный огонь красных»20. Продол­жались грабежи обывателей. 18 де­кабря на губернском Совете делегаты частей гарнизона и красноармейцевИркутска, Красноярска, Канска заяви­ли, что условия мира неприемлемы. За­явлено, что «войска, расположенные на левом берегу Ангары, не будут отправ­лены по своим городам до тех пор, пока в Иркутске не будет утверждена власть Советов». В роще «Звездочка», как ар­гумент, установили батарею тяжелых орудий.

 

19 декабря заработана комиссия по расформированию школ прапорщиков, военного училища и сокращению гарнизона. По окрепшему льду революци­онные части с левого берега вошли в центр города, а Окружное бюро Сове­тов объявило себя высшим органом вла­сти. 22 декабря Военно-окружной ко­митет Советов приказал полкам «не расходиться, пока еще не подавлена кон­трреволюция». Иркутский Совет и Ок­ружное бюро Советов аннулировали и само соглашение 17 декабря, а юнкера уже были разоружены.

 

В марте 1918 г. П.Д. Яковлев «объяс­нял»: «Был бой жестокий, бессмысленный бой. Большевики оказались разби­тыми. Мир заключен. Создана общесо­циалистическая власть — Губернский Народный Совет. Но прибыли силы на помощь большевикам, и они отказались от того, что вчера подписали. Снова предстояло повторение боя. И велика заслуга представителей Земской Комис­сии и Совета Крестьянских депутатов, которые нового боя не допустили, ус­тупив насильникам фикцию власти!»21.

 

По масштабам и количеству жертв декабрьские бои Иркутска стоят на вто­ром месте в России, после аналогичных событий в Москве. На 17 декабря 1917 г. скорбный счет таков: убито юнкеров и офицеров — 52, солдат и красногвардей­цев «за утверждение Советской власти» — 229 (ранено 167), казаков — 6, ранено около 300. Это, не считая убитых и ра­неных жителей города. На 19 декабря в Кузнецовской больнице находилось 170 трупов, в военном госпитале — 35, в 1-й школе прапорщиков — 26, больнице Штейнгауза — 10, в Глазково — 9322. В 10-х числах января в ледниках Кузне­цовской больницы оставались неопоз­нанными около 200 человек. В конце января 1918 г. 18 погибших шахтеров привезены в Черемхово и похоронены в братской могиле.

 

В метрических книгах церквей Ир­кутска за 1917 г. есть данные о 60 граж­данских и 8 солдатах, убитых в боях или умерших от полученных ран, в т. ч. в Крествоздвиженской — 23, Николо-Иоанновской — 14, Михайло-Архангель­ской — 6. Имеются сведения и о погиб­ших со стороны юнкеров: 9 офицеров (среди них 3 полковника — И.И. Авчин-ников, Н.А. Лютомский, Д.А. Покровс­кий), 8 казаков, 19 юнкеров военного училища, 11 юнкеров 1-й школы пра­порщиков, 8 юнкеров 2-й школы, сест­ра милосердия А.Н. Медведева, 2 гим­назиста и 2 гражданских. В братской мо­гиле у Успенской церкви 28 декабря по­хоронили 11 из них, 7 января 1918 г. в общей могиле на Знаменском кладби­ще погребли еще 40. Всего в церквах го­рода отпето 128 человек23.

 

Общее число убитых, замерзших, утонувших в Ангаре, раненых составля­ет более 1000 человек, в т. ч. до 200 гражданских, много детей. Зарегистрирова­но раненых (кроме легких ранений) -568, среди которых 209 солдат, 66 крас­ногвардейцев, 87 юнкеров, 12 офицеров, 194 мирных жителя. Ранений пулевых — 535, шрапнелью — 36, холодным оружи­ем - 724.

 

23 февраля 1918 г. (далее даты дают­ся по новому стилю) состоялись похо­роны 107 солдат и красногвардейцев в братской могиле у Белого дома25, а день объявлен «общесибирским праздником в память жертв рабоче-крестьянской революции». Позднее, по решению го­родской думы от 18 сентября 1918 г. и по просьбе ректора университета М.М. Рубинштейна, опасавшегося за здоровье студентов, которым предстоя­ло заниматься в Белом доме, 30 октяб­ря того же года все тела перезахорони­ли на Амурском кладбище.

 

Итоги декабрьской схватки за Ир­кутск для противников большевиков оказались обескураживающими. Их под­вели политическая неискушенность, незнание методов борьбы противника. Выступление юнкеров стало отзвуком на действия, на практику и идеологию большевиков, шедших к власти как си­лой, так и путем массовых жестокостей. Итогом боев 1917 г. стали глубокий рас­кол общества, развязывание Гражданс­кой войны в Сибири. Руководители восстания и рядовые юнкера продолжили борьбу, быстро избавляясь от благоду­шия и политической наивности по отношению к большевикам и их мнимым противникам — эсерам. Многие оказа­лись у есаула Г.М. Семенова, который еще 18 ноября 1917 г. направил форми­рующийся Монголо-Бурятский полк против большевиствующего гарнизона г. Верхнеудинска. В декабре этот белый очаг передвинулся на ст. Маньчжурия, где 10 января развернулся Особый Маньчжурский Отряд (ОМО), к апрелю 1918 г. выросший до 5000 бойцов. В нем видную роль играли избежавшие ареста и уехавшие на восток генерал-майор П.П. Оглоблин, полковники Л.Н. Ски­петров, М.П. Никитин (начальник шта­ба Иркутского военного округа) и др.

 

Офицерское подполье

 

 

 

ПервыеГенерал - майор С.Н Войцеховский тайные организации появля­ются в конце 1917 г., но широкие шаги по созданию будущей бе лой «Сибирской армии» были сделаны в начале следующе­го года. В ночь на 26 янва­ря Томский Совет разог­нал Сибирскую област­ную думу. Избежавшие ареста члены избрали Временное правительство автономной Сибири (ВПАС) во главе с эсером П.Я. Дербером, поручив организацию свержения Советов своему военному министру — эсеру подпол­ковнику А.А. Краковецкому. Он разделил Сибирь на два военных округа, назначив уполномоченными в Восточно - Сибирском — прапорщика Н.С. Калашникова, в За­падно-Сибирском — штабс-капитана А. Фризеля (оба эсеры). Независимо от эсеровских организаций формировались непартийные офицерские объединения, преобладавшие в общесибирском подполье26. При сближении возникали труд­ности. Офицеры, большей частью мо­нархически настроенные, долго и упорно не хотели иметь ничего общего с эсе­рами, считая их «политическими бол­тунами и виновниками всех бед». В результате те утратили командные долж­ности, и на руководство округами выд­винулись подполковник А.Н. Гришин-Алмазов и полковник А. В. Эллерц-Усов. Тайные военные организации существо­вали не менее чем в 37 пунктах от Урала до Забайкалья. В них состояло, по оценкам Н.С. Ларькова, около 6 000 че­ловек (свыше 3 800 в Западной и до 2 200 в Восточной Сибири). Списки ир­кутской, канской и нижнеудинской орга­низаций (возможно, неполные) содер жат 442 фамилии. Около половины их членов (51,4 %) - офицеры, причем в Ир­кутске — до 68,6 %, а в Канске — лишь 26,7 %. Зато в ряды канской организации входило около половины солдат-фрон­товиков. Гимназисты были только в иркутской (28 человек). В иркутской и нижнеудинской организациях состояло также 19 юнкеров и кадетов27, "численность подпольщиков росла с декабря 1917 г. до на­чала весны 1918г., затем приток сократился.

 

Зачатки иркутской во­енной организации по­явились в январе 1918 г. Создавший первую ячей­ку Н.С. Калашников (руководитель организации с 1 января по 11 июля 1918г.) 10 января привлек в нее полковника А. В. Эллерц-Усова. Последний, бывший коман­дир 58-го Сибирского стрелкового полка, 30 января возглавил Отряд военной организации, а с 11 мая и подпольный «Восточно-Сибирский округ». Эллерц-Усов, «опытный строе­вой офицер, представлял все гарантии, что управление организацией и работа по дальнейшему ее усовершенствова­нию вестись будут в духе начал, на ко­торых строилась армия в дореволюци­онное время». При штабе (начальник — подполковник Н. Петухов) существо­вала контрразведка (поручик Л.И. Мо­исеев), проверявшая вступающих. Были созданы мобилизационная часть во гла­ве с поручиком П.Ф. Малышевым (ин­спектор отряда), информационное бюро (поручик Морминев, подпоручик В.И. Поршнев), группа для связи с под­польем Забайкалья (капитан И.П. Да­выдов, подпоручики И.М. Соловьев и Н.А. Галкин). Начальником артиллерии являлся подполковник Б.П. Иванов, каз­начеем — подпоручик Кашкадамов. Ро­тами командовали капитаны Ф.С. Реше­тин, В.А. Ракитин, штабс-капитаны Ф.Я. Колчин, К.Ф. Козловский, поручик Л.М. Матов, подпоручик Д.М. Мак­лаков; полуротами — штабс-капитан А.П. Степанов, прапорщики И. Жарков, П. Суслов; взводами — поручик К.Ф. Год­левский, хорунжий А. Смирнов и Т. Не-устроев. Взвод гимназистов возглавлял Миллер. Среди рядовых членов - гене­рал-майоры М.П. Никитин и К. Тарно-польский. Как участники подполья 1918 г. упоминаются цитированный выше П.Д. Яковлев, полковник П.Я. Ко-стромитинов, сотник Башкиров, летчи­ки штабс-капитаны Рыбалов и Соколов, прапорщики Г.Д. Ашихмен, Н.Д. Аших-мен, Н. Лутков, сын иркутского книго­издателя Б. Белоголовый, военный чи­новник В.Н. Огильви, врач Н.Н. Огиль-ви, а также Романенко, Солдатченко, Дружинин, Знаменский, Авдокушин, Мезенцев, Мягчилов28.

 

Эмиссар добровольческой армии ге­нерал В.Е. Флуг, находившийся в Ир­кутске с 4 по 25 мая 1918 г. и встречав­шийся с подпольщиками, отмечал: 1. «Несмотря на значительную цифру про­живавшего в Иркутске офицерства, ряды которого все пополнялись вновь прибывшими, стремившимися на Даль­ний Восток, но туда не пропущенны­ми, военные организации были сравни­тельно малочисленны, главным обра­зом, по причине скудости средств. Не без влияния на слабый приток сил был, вероятно, и более суровой режим, установленный в отношении "контррево­люции". Массы офицеров искали себе заработков в разнообразнейших профес­сиях, в т. ч. в самых тяжелых видах физического труда, оставаясь вне органи­заций». 2. «Обстановка в Забайкалье складывалась таким образом, что тре­бовала воздействия на организацию в смысле... оказания оперативного содей­ствия отряду атамана Семенова... Руко­водители Иркутской организации пошли навстречу моим указаниям, выработав план действия». Семенов через Крако-вецкого поддерживал подполье финан­сово. 3. В Иркутске не было и подобия самостоятельной беспартийной органи­зации, как в Томске — «элементы, сторонившиеся социалистов, успели сло­житься только в небольшие ячейки, крайне переменного состава, которые не имели данных для развития в более крупные организации». 4. «В рамки дея­тельности входила, кроме чисто воен­ного управления, также и кипучая по­литическая работа, заключающаяся в поддержании, путем агитации, антиболь­шевистского настроения среди ж.д. рабочих, в вербовке себе в их среде актив­ных сотрудников, листков и воззваний и т. п.»29. В Иркутске 25 апреля 1918 г. был выпущен первый номер «Известий» Военной организации Восточной Сиби­ри.

 

Интересны ответы иркутянина А.Д. Козьмина на вопросы следователя НКВД в 1938 г.: «...в контрреволюцион­ную офицерскую организацию я был завербован в июне 1918 г. подпоручиком Михайловским... Купечество, кроме практического участия в вооруженной борьбе против Советской власти, снаб­жало организацию финансовыми ресурсами, так как большинству участников заговора выплачивалась месячная пла­та, поскольку они, в основном, находи­лись без определенной работы... Все участники были разбиты на отряды. Один отряд формировался в центральной части города под руководством штабс-капитана Решетникова (Решети­на), где находится в настоящее время — не знаю. Второй отряд — в предместье Рабочем, за Ушаковкой, под руковод­ством штабс-капитана Н. Ерофеева, про­живает в г. Иркутске. Третий отряд - в Глазково и четвертый — около понтон­ного моста. Все эти повстанческие от­ряды должны были собраться в одно время и по сигналу выступить для зах­вата власти и уничтожения вооружен­ных частей»30. Иркутск подпольщиками разбит на сектора, намечены сборные пункты, места хранения оружия. Пунк­том сосредоточения резервов иркутской организации было село Пивовариха. Имелись «филиалы в Усолье, Черемхо-во, Балаганске, Канске, Нижнеудинске». Последний, представлявший собой довольно внушительную силу, начал формироваться раньше иркутского к весне 1918 г. Бал крупным отрядом. Руковолители – есаул Г.В Кузнецов и бывший член Государственной думы эсер И.Н Маньков, среди участников – полковник Бонч-Омаловский и сотник А.С Трофмов31.

 

В Иркутске 26 мая,Удостоверение, выданное Н.Топильскому в том, что он содействовал свержению советской власти в Иркутске в 1918 г. при попытке разоружения, произошла стычка красных с тремя эшелонам чехов: 3-й батареи и 1-го девизиона 2-й артбигады (командир эшелона – штабс - капитан Новак, бригады – капитан Гоблик) и авиационного (поручик Фиала). Количество чехов – около 1600 человек. Было достигнуто соглашение, что оружие они сдадут в Чите. Вечером 28 мая тремя другими эшелонами чехов захвачены Канск и Нижнеудинск, а эшелон 8-го Моравско-Силезского полка захватил на ст.Половина паровоз и без остановки проехал Иркутск. В.С Позансикй пишет, что в «Иннокеньтьевскую вернулся местный Совдеп, а созданный во время мятежа комитет Временного Сибирского правительства ликвидирован»32.

Он же указывает учавствовавшие силы красных: 1-й Сибирский стрелковый полк, кавдивизион венгров интернационалистов, маршевые роты барнаульцев, анжеросунженцев черемховцев, батареи и бронепоезда.

В предместье Глазкого 31 мая похоронены чехословаки – артиллеристы: Я.Кашпар, А.Ю Фолта, Ю.П Швалчек, И.В Пекло, В.Шафран, А.Матьяско, И.Ироуш, И.Врабский, А.А Горак, Ф.П Ирку, А.И Элуш, В.П Вицек, П.Ю Лацко, И.И Пашпол, Ф.П Сидек и И. Отара33. В Знаменском предместье на военном кладбище 2 июня погребены восемь красногвардейцев. В иркутских больницах находились 37 раненых чехов.

 

Вероятно самым ярким деянием иркутского подполья за весь период существования было выступление в ночь на 14 июня 1918 г. По свидетельству Эллерц-Усова, подпольщики узнали, что «большивики готовят несколько отрядов для отправки на Нижнеудинский фронт, чтобы задержать эти отряды в Иркутске дать возможность нижнеудинцам продержаться для подхода чехов, а если окажется возможным, то и свергнуть власть большевиков в Иркутске, было решено в ночь с 13 на 14 июня начать вооруженное восстание военной организации, которое вследствие предательство было подавлено»34.

 

Начало было таким. В 12-м часу ночи в караулку с винтовками и револьверами и обезоружили 7 караульных. С разных сторон прибывали «бандами» по 10-15 человек невооруженные люди, раздались выстрелы столкнувшихся с ними милицеонеров. «Банды» захватили четырех милиционеров и двух артиллеристов. Белогвардейцев было более двухсот35. Вооружившись и оставив небольшой отряд, белогвардейцы двинулись на губернскую тюрьму. В «Сообщении Военного - революционного штаба г.Иркутска» говорилось, что «в тюрьме убили комиссара латыша А.Агула, его помощников, одного из арестантов. Вход белым открыл старший надзиратель Г.А Егоров. В тюрьме освободились из одиночек около 50 политических пре­ступников, от правых эсеров до монар­хистов, затем 57 убийц и грабителей и, наконец, остальных; всего 157 человек. Освобождены все арестанты, числивши­еся за ЧК по борьбе с контрреволюцией, и подозреваемые в шпионаже китайцы»36. По другим данным, выпущены 129 чело­век, в т. ч. японские шпионы Минами, Абэ, Дзино (Дзигино)37 и «ценный об­щественный работник» — председатель Иркутской губернской управы П.Д. Яковлев, арестованный 1 апреля.

 

Освобожденных вооружили. Надзи­ратель Бобр не выдал пулеметы и был посажен в одиночку, ранее сидевший в ней офицер усмехнулся: «Сидел я в ней, теперь ты посиди!». По мнению крас­ных, белые «пытались перейти в наступ­ление для захвата стратегических пунк­тов». Небольшая группа, переправив­шись через Ушаковку, заняла обозные мастерские, чтобы препятствовать по­даче гудков, и обезоруживала приходя­щих по тревоге рабочих, но была выби­та. Одновременно 35 белогвардейцев на­пали на пост на понтоне и ударами ша­шек и штыков убили двух красноармей­цев и рабочего. При раздавшихся выст­релах красных с другой стороны понто­на группа разбежалась38. Белые от Пивоварихи атаковали казармы 1-го Совет­ского полка, но также были отбиты. В итоге всех их вытеснили за Ушаковку, часть до 10 часов держалась в тюрьме. Потеряв последний надежный пункт, белые разбежались по лесу. После за­нятия тюрьмы, в 16 часов, в архиве на втором этаже были пойманы два бело­гвардейца при оружии, Зверев и Окунев. Из политических возвратился только один — Успенский39.

Представляет интерес свидетельство «известного еще по декабрьским боям» П. Суслова: «Сначала (14 июня) я был доставлен в Штаб военного округа к Шевцову, Гаврилову, Постышеву, а за­тем отправлен в военное училище, к главному представителю военно-поле­вой юстиции Постоловскому. Расстре­лы. Пытки. Допросы. Гимназисты лет 15—16: Черепанов, Миллер. Вместе с примерно 50 человек был переведен в помещение, где ждали расстрела четве­ро: 2 гимназиста и 2 офицера. В живых остался только гимназист 6 класса Мил­лер. Молодой офицер Исаев, выдавший знакомых ему членов организации, кри­чит: "Запишите в организацию. Все рав­но меня сейчас расстреляют". Другой, Романенко: "Стреляйте, наемные убий­цы". 15 июля я переведен в тюрьму»40. Газета интернационалистов «Голос Ир­кутска» утешила, что, по заявлению осведомленного большевика, до 16 июня по приговору военно-полевого суда рас­стреляно 12 человек, и слухи о десятках расстрелянных не основательны41.

 

14 июня приведен к исполнению при­говор в отношении участников выступ­ления: есаула И. Тюменцева, поручика Д. И. Романенко, потомственного по­четного гражданина подпоручика П.С. Телятьева, мещанина В.А. Черепа­нова 42. Упоминалось о расстрелах в военном училище, четырнадцатого казни­ли троих, пятнадцатого - у тюрьмы -четверых: двух студентов, телеграфиста и еще кого-то. Убит ненадолго освобож­денный из тюрьмы член Сибирской об­ластной думы студент Томского универ­ситета П.М. Беляков. По улицам под уси­ленной охраной проводили арестован­ных. По данным красных, выступило 350—400 человек, арестовано около 150, число убитых неизвестно43. Отмечалось, что в выступлении активное участие при­няли иркутские гимназисты, реалисты и семинаристы. 16 июня все дела пере­даны Революционному трибуналу, а де­ятельность Военно-полевого суда пре­кращена. В ночь на 15 июля в Верхо-ленске произошло успешное антисовет­ское восстание, возглавляемое капита­ном Яворским и другими офицерами, освобожденными из губернской тюрь­мы44.

 

16 июня на городском кладбище хо­ронили убитых в селе Куда поручика В.М. Левчевского и подпоручика Г.Г. Жданова. 18 июня в братской моги­ле на Гарнизонном кладбище в Знамен ском погребены 14 красногвардейцев. В церквах отпеты убитые в событиях граж­данские: в Богородице-Казанской - 6 че­ловек, в Борисо-Глебской тюремной — 2, в Знаменской монастырской — воен­ный фельдшер К. Толмачев45. 25 июня у деревни Тибильти на Иркуте красные расстреляли бежавших из иркутской тюрьмы подполковника Г. Ива­новского, капитана С. Некипелова, сотников И. Воронкова и А. Ток-макова, прапорщика И. Садикова46. 7 июля на заимке под Иркутс­ком в перестрелке убит подполковник В.Н. Тка­чев, тело которого 16 июля предано земле в ограде Благовещенс­кой церкви.

Известно, что 13 июня вечером Подполковник А.А Краковецкиймилици­ей арестован на улице Телятьев, который вез в повозке 20 винтовок и 10 ручных фанат. «Выступление военной органи­зации должно было состояться в два часа ночи на 14 июня. Вся тактика выступле­ния была построена на внезапности его. Но в 23 часа 13-го руководителям стало известно, что их план открыт, кто-то донес»47. В. Рябиков признает, что Центроосибирь накануне получила сообще­ние о готовящемся мероприятии и но­чью собрала актив. В заключении воен­но-прокурорского надзора 28 сентября 1918 г. полковник Дубовик писал: «Уже после победы капитан Пахотин подач в Комиссию по выяснению причастности офицеров к службе во время большевис­тского правления о том, что Иванов на­звал большевикам фамилии подпольщи­ков и предложил услуги по их задержа­нию»48. 26 октября чины Иркутского во­енно-окружного суда указывали: «Факт выдачи сомнителен, ввиду последующей деятельности названного подполковни­ка, удачно организовавшего освобожде­ние г. Читы от советских войск. Заявле­ние капитана Пахотина — известными из этих причин (легкости подавления) яв­ляются преступления со стороны руко­водства. Результат — расстрел некоторых членов и арест других. В числе аресто­ванных — "главари", председатель орга­низации подполковник Иванов. Расстрелян подпоручик Телятьев (шурин Пахо­тина), на которого и сва­лили вину. Утром 14 июня арестованы генерал Тарно-польский и подполковник Иванов. Полевым судом красных оба приговорены к смертной казни. В кон­це июня в Читу большеви­ки эвакуировали 108 зак­люченных, в т. ч. подпол­ковника Иванова. Перево­рот застал его в Чите, он был выпущен, сформиро­вал военный отряд. Он же приказал сжечь все документы по политзаключен­ным.

Членов иркутской военной организации по целям, лично­му составу и характеру, а равно и по пра­вам, представляемых этим членам При­казом по Сибирской Армии № 65, надо считать состоящими на военной служ­бе»49.

 

Иркутск был занят белыми 11 июля 1918 г., когда «около половины четвер­того дня первый разведочный отряд сибирских казаков под началом есаула И.Н. Красильникова вступил в город по Знаменскому мосту... казаки быстро проезжают, на ходу отвечая на привет­ствия публики. Они спешат на подмогу белой гвардии и дружине эсеров, оттесняющей мадьяр к понтону и далее за Ангару». Приказом начальника гарни­зона Эллерц-Усова от 19 июля для ликвидации военной организации и удовлет­ворения ее членов положенным содер­жанием назначена комиссия из предсе­дателя, прапорщика Суслова, и двух чле­нов, прапорщика Смирнова и подпору­чика Трутнева.

 

В городе началось формирование 1-й Иркутской Сибирской стрелковой бригады (впоследствии — 3-я Иркутская стрелковая девизия) в которую влилась часть подпольщиков. 27 июля на Тихвинской площади архимандритом Софронием отслужен молебен по отправляющимся «на фронт за большивиками войскам 1-й Сибирской дивизии». освящен стяг с изображением образа св.Иннокентия с одной стороны и надписью «С нами Бог» - с другой. Глава гордумы М.С Стравинский поднес стяг начальнику дивизии полковнику П.П Гривину и от граждан Иркутка высказал надежду, «что славные сибирские войска, с помощью Божьей и покровителя Сибири св.Иннокентия одолеют внутреннего врага - большевиков, победоносно доведут начатое нашими братьями чехословаками дело победы до конца»50. Боевой путь 3-й Иркутской дивизии белых и служивших в ней иркутян - предмет отдельного разговора.

Другие участники организации заняли различные посты в Иркутске. Есть свидетельство о « встрече ветеранов подполья», проходившей 5 июня 1919 г. под председательством управляющего Иркутской губернии П.Д Яковлева, в составе членов организации капитанов Решетина и Козловского, подпоручников Поршнева, В.П Неупокоева и Морозова. Рассматривалось дело о выдаче пособия по 2 000 руб. семьям 14 лиц, погибших 13-14 июня 1918 г., и порядок празднования годовщины выступления51.

 

Эсеровская авантюра

 

В предшествующих разделах неоднократно затрагивалась роль эсеров в годы Гражданской войны. Их двойственную роль характеризуют слова Н.В Савича, одного из гражданских руководителей белых: «Цвет русского молодого поколения погибал в безнадежных боях, где открытый враг - большевик - работал рука об руку со скрытым врагом - эсерством, разлагавшим армию...Злобный враг и беспощадный, ничем не лучше большивиков, он был особенно опасен тем, что вел сою борьбу скрыто, внутри белого лагеря. Он был всюду среди нас, истинный волк в овечьей шкуре»52.

 

В Иркутске 12 ноября 1919 г. на зем­ском съезде был образован Политичес­кий центр. В него вошли представители Всесибирского комитета эсеров, Бюро сибирских организаций меньшевиков, Земского политического бюро и Сибирского ЦК объединений крестьянства: эсеры Ф.Ф. Федорович (председатель), А.В. Иваницкий-Василенко, И.Г. Гольд-берг, Я.Н. Ходукин (председатель Ир­кутского Земского Собрания), меньше­вик И.И. Ахматов и др.

 

Управлял Иркутской губернией П.Д. Яковлев, который своей властью под различными предлогами освобож­дал или смягчал наказания арестован­ным большевикам, «спас жизнь не од­ной сотни из них», чтобы «избавить от страданий в тюрьмах сотни молодежи». Часть пленных красноармейцев набрал в отряд Особого назначения, во главе которого поставил офицеров, бывших членов эсеровской организации. По его собственным словам, «Иркутск превра­тился для всех социалистов в город-убе­жище!». «Делу (восстания Политцентра. - П. Н.) я всячески помогал. Укры­вал нелегальных земских деятелей, сдер­живал работу охранки и военной кон­трразведки.,. За день или два до восста­ния я встретился с представителем штаба большевиков Михайловым. При этой встрече я мог сказать, что охрану тюрь­мы мне удастся взять в свои руки, что я, следовательно, могу гарантировать охрану всех заключенных»53.

 

Мятежу Политцентра в Иркутске предшествовал захватим 21 декабря вла­сти в Черемхове, где копи имели подхо­дящий человеческий материал, а успех лишал железную дорогу угля. Повстан­ческий штаб возглавил офицер Макси­мов-Соколов, комиссаром стал секре­тарь Иркутского комитета эсеров В. П. Мерхалев. Однако контрразведка Колчака 24 декабря арестовала револю­ционный комитет эсеров (18 человек). Скрыться удалось Н.С. Калашникову, Максимову-Соколову и Линдбергу, затем В.П. Неупокоеву54. Остальные (в том числе Б.Д. Марков, П.Я. Михайлов, А.А. Орлянский) были убиты 6 января 1920 г. на ледоколе «Ангара» среди 31 за­ложника.

 

По приказу Есаул Г.М СеменовПолитцентра штабс-капитан Калашников и Мерхалев в 18 часов 24 де­кабря взбунтовали 53-й Си­бирский стрелковый полк в предместье Глазково. Одно­временно выступили 1-й и 2-й батальоны местной бри­гады, гарнизоны Военного го­родка, Иннокентьевской и Батарейной с богатейшими оружейными складами. Были отстранены командиры, а к новым приставлены комисса­ры от Политцентра. Части на­званы Народно-Революцион­ной армией (НРА), командование возло­жено на Калашникова. Военные силы по­встанцев в Глазково составили около 3000 человек: железнодорожная рабочая дружина (размещалась в здании нынешне­го лицея № 42) — 450, 38-я пехотная Забай­кальская дружина — 1500, 53-й полк - 700 че­ловек. Они располагали 4 самолетами, 50 орудиями, 20 бомбометами, множеством пулеметов, 25 000 винтовок, 1500 снаряда­ми, 3 миллионами патронов55. Оставшие­ся верными Колчаку части от мятежников отделяла Ангара, причем понтонный мост сорвало ледоходом 21 декабря, пароходы контролировались союзниками. Начальник иркутского гарнизона генерал-майор Сы­чев, объявив с 12 часов 25 декабря осадное положение, уведомил союзников о планах артобстрела казарм 53-го полка. В ответ их главнокомандующий генерал М. Жанен, чей поезд стоял на станции, заявил, что не допустит этого, и пригрозил ответным об­стрелом города, а полосу с восставшими объявил нейтральной. В районе Иркутска по данным на 15 января 1920 г. было около 5000 чехов56.

 

Вечером 27 декабря в центре на сто­роне повстанцев выступили две роты от­ряда Особого назначения при управля­ющем губернией под началом капитана Решетина. Они заняли Тихвинскую пло­щадь, Казанский собор и Сукачевский сквер, где к ним присоединилась рота унтер-офицерской (инструкторской) школы. Ненадолго повстанцы захватили телеграф. Опо­рой колчаковской власти на время выступили военно-учебные заведения.

 

Иркутская инструкторс­кая школа, сформированная в марте 1919 г., размещалась в здании военного училища и имела 380 человек и 8 пу­леметов. По сведениям юн­кера Киселева, «27 декабря, когда отряд Особого назна­чения атаковал училище, то к двум пулеметчикам с пу­леметом Шварцлозе — кар-паторуссам (т. е. западным украинцам), занявшим по боевой трево­ге свое место у входа в училище, подо­шел их курсовой офицер штабс-капитан Калашников с двумя солдатами. Ничего не подозревавшие юнкера подпустили его к себе. Подойдя к юнкерам, Калашни­ков выхватил револьвер, застрелив их обо­их. Солдаты подхватили пулемет и унес­ли его к красным»57. В ответ на предло­жение красных сдаться, училище пере­шло в наступление. От правительствен­ных войск контратаковали также 1-й ба­тальон инструкторского полка и егерс­кий батальон 14-й Сибирской стрелко­вой дивизии генерал-майора Потапова. Повстанцев отбросили за Ушаковку. От красных участвовали также перебро­шенные на лодках две роты железно­дорожной дружины, батальон 53-го пол­ка. Утром 29 декабря повстанцы пове­ли наступление от Рабочей слободы, но к вечеру были отбиты обратно. К кон­цу декабря в состав иркутской группы НРА входили отряд Особого назначе­ния поручика Рябухова, 2-й унтер-офи­церский инструкторский батальон, от­дельная сотня 14-й дивизии есаула М.Х. Петелина и команда милиционе­ров помощника начальника милиции подпоручика Д.М. Маклакова58.

 

Егеря, прибывшие с подавления вос­стания в Александровском централе и выручившие правительство 28 декабря, на следующий день переби­ли офицеров и ушли к по­встанцам. Когда последние предложили им занять фронт, они опять перебежа­ли. Часть погибла от пуле­метов, часть разбежалась, превратившись в банду ма­родеров59. «На Ушаковке ча­сто чернели на белом, свер­кающем под луной их тру­пы, потом выяснилось их число - 170»60.

 

В боях против повстанцев участвовало и Оренбургское казачье военное училище (400 человек), эвакуирован­ное весной 1919 г. в Иркутск и размещенное в казармах артдивизио­на на Петрушиной горе. Сотня под на­чалом есаула Баженова с 27 декабря ох­раняла гостиницу «Модерн» (ныне Дво­рец труда), где размещалось колчаковское правительство. Два юнкера, бывшие в отпуске, «принялись агитировать за переход на стороны красных, указывая в качестве аргумента на хорошее отно­шение к ним эсеров, тепло, хорошо и щегольски их одевших. Целый час их молча слушал есаул Баженов, а затем приказал арестовать и отправить в учи­лище, на другой день изменники были расстреляны в овраге за училищем». Годная пушка юнкеров била с Петру­шиной горы по красным. «То, что пуш­ка была одна, весьма снижает высоко­парные рассуждения Жанена о запреще­нии стрельбы»61.

 

В предместье Глазково остались «не­большие силы» повстанцев: железнодо­рожная дружина, стрелковая рота и конная команда 53-го полка. Г.М. Семенов, назначенный 23 декабря Колчаком «главнокомандующим войсками Забайкальского, Приамурского и Иркутско­го военных округов», направил в Ир­кутск во главе с генерал-майором Скипетровым около 1000 человек: бронепо езда «Беспощадный», «Мститель», «Ис­требитель» (под началом генерал-май­ора Арчегова), 1-й Маньчжурский стрел­ковый полк, Монгол-бурят­ский конный полк из Дикой дивизии генерал-майора Панченко, дислоцирован­ной в Верхнеудинске.

 

Жане ну послана остав­шаяся безрезультатной те­леграмма, просившая «или о немедленном удалении из нейтральной зоны повстан­цев, или же не чинить пре­пятствий к выполнению под­чиненными... войсками при­каза о немедленном подав­лении преступного бунта и Полковник восстановлении поряд­ка»62. По свидетельству уп­равляющего делами Совета министров Г.К. Гинса, «атаман Семенов, которого Политцентр объявил "врагом народа", был всегда грозой левых в Ир­кутске. Они боялись и ненавидели его. Силы атамана считались значительны­ми, а твердость власти и несклонность к компромиссам заставляли думать, что Забайкалье окажется наиболее устойчи­вой цитаделью реакции»63.

 

В центре был распространен приказ Семенова — держаться, во что было то ни стало, ибо он идет на помощь. 30 декабря «с той (левобережной. -П. Н.) стороны пришел пароход "Бу­рят", на нем приехали семеновцы, мо­лодые ребята в белых папахах, человек 60... Ушли куда-то по направлению к Большой ул.», на ушаковский фронт64. Ангара еще не замерзла, но семенов-цам удалось переправить в Лиственич-ное роту пехоты, которая на автомоби­лях была переброшена в город. Непос­редственно на ст. Иркутск бронепоезда не попали, так как железнодорожники пустили паровоз навстречу головному бронепоезду, повредив его и путь. Се­меновцы высадили около семафора 600 человек под командой Панченко, при 4 орудиях и 8 пулеметах. Им удалось зах­ватить часть предместья до Кругобайкальскои улицы, т. е. почти до вокзала. По приказу начальника Оренбургского училища генерал-майора К.М. Слесарева 80 юнкеров действовали в предмес­тье Глазково вместе с семеновцами, но «атака была отбита огнем 2-х чешских пулеметов с тыла, при этом около 20 юнкеров было убито»65. Белые, пре­следуемые, отступили до села Кузьмиха, оставив 120 пленных и разное иму­щество.

 

По версии Семенова, Полковник А.В Эллерц-Усов«когда части Скипетрова уже заняли всю "Звездоч­ку", в дело неожиданно вмешались чехи. Ссылаясь на приказание Жанена, они потребовали немедленно прекратить бой и отвести войска на ст. Байкал, гро­зя, в противном случае, применить во­оруженную силу. В подтверждение чехи выдвинули свой бронепоезд "Орлик", который по вооружению и оборудова­нию был сильнее наших трех, вместе взятых. Ввиду невозможности связать­ся с городом и малочисленности отря­да, Скипетрову ничего не оставалось, как отвести части сначала на ст. Миха­лева, а потом и на ст. Байкал. Отступ­ление наших частей на левом берегу Ангары произвело самое тягостное впе­чатление на гарнизон Иркутска, кото­рый тоже отступил на Лиственичное, а потом переправился на ст. Михалева»66. На ст. Подорвиха «Орликом» 9 января были «ликвидированы» два семеновских бронепоезда, на ст. Байкал с боем взят его же гарнизон, штаб генерала Ски­петрова, бронепоезд и эшелон пехоты67. «Чехи ночью забросали броневик руч­ными гранатами, взяли Скипетрова в плен, причем, со стороны броневика было убито 15 человек»68. Семеновцы разоружены чехами при поддержке 30-го американского полка и на стан­циях Маритуй, Слюдянка, Кутулик.

 

В Знаменском предместье 31 декаб­ря власть передана комитету из 5 чело­век, освободившему 500 политзаключен­ных. Союзники 2 января направили представителей в штаб Политцентра по вопросу о передаче предметов снабжения и продовольствия. В час ночи 3 января представители враждующих сторон были вызваны на вокзал для перегово­ров о перемирии, исход которых предоп­ределило поведение присутствующих союзников69. Было достигнуто соглаше­ние, и днем 3 января появился приказ генерала Сычева о перемирии на 24 часа. Сычев и группа офицеров бежали за Бай­кал, бросив «не только два военных учи­лища, не только три кадетских корпуса, но и 900 пудов золота в подвалах Иркутского госбанка»70.

 

В 18 часов 4 января две роты семеновцев, бывшие в городе, отошли в Ли­ственичное, а последовавшие за ними оренбургские юнкера были задержаны иркутскими казаками, ставшими на сто­рону красных. В 19 часов, когда переговоры возобновились, в городе «высту­пила военно-революционная организа­ция Политцентра», присоединились еге­ря, 54-й полк и казаки, окружив «Мо­дерн», арестовали часть колчаковских министров, генерала Потапова и пол­ковника Благовещенского. Вероятно, эти действия эсеров, а также убийства офицеров, в т. ч. участника переговоров генерал-майора И.Н. Красильникова, повлекли за собой ликвидацию эсеровс­кой верхушки на ледоколе «Ангара». Иркутские юнкера, с 5 пулеметами за­нимавшие позиции на Ушаковке, в 23 часа узнали о том, что они брошены. Некоторое время 15 юнкеров отбива­лись от чехов в Воскресенской церкви, затем сдались и были отправлены в училище71. После небольшого сопротивле­ния представители Политцентра заня­ли военные училища и учреждения. У Амурских ворот частями 54-го полка было «отбито золото из Госбанка, при этом арестовано до 300 белогвардейцев»72 . К 2 часам 5 января весь Иркутск был во власти Политцентра. «В городе новая власть, большинство — молодежь, есть случаи насилия солдат над офице­рами, происходят аресты офицеров...»73.

 

Интересную сцену описывает руко­водитель пропаганды колчаковского правительства Н.В. Устрялов: солдат-повстанец, переправляясь 10 января на японском пароходе со штатскими рус­скими, покидающими Иркутск, сказал: «Связались с иностранцами, подождите вот, дайте им только убраться, всех, кого нужно, побросаем в Ангару»74. Едва за­кончились бои, «спешно, один за дру­гим, мчались на восток поезда иност­ранных представителей, грузились мис­сии, эвакуировались иностранные под­данные, как будто бы новая власть, на­родившаяся при благожелательной под­держке иностранцев, была им врагом, а не другом... Некоторые иностранные эшелоны оказывали гостеприимство от­дельным политическим деятелям. Вы­везли многих американцы, кое-кого из офицеров — французы, но больше все­го, целыми поездами, вывозили русских японцы»75.

 

5 января 1920 г. сформированный Политцентром Временный совет сибир­ского народного управления объявил себя властью на «очищенной от власти реакции» территории от Иркутска до Красноярска. В него вошли: от правых эсеров — Иваницкий-Василенко, от меньшевиков — Ахматов, от земского Политбюро — Б.А. Косьминский (пред­седатель Приморского областного зем­ского собрания), Ходукин, от ЦК тру­дового крестьянства — Федорович и В.М. Коногов и секретарем — Файнберг. Цель — организовать выборы в Сибирс­кое народное собрание. В Иркутск вы­ступил штаб НРА, организованы город­ские следственные комиссии и назна­чены руководители ведомств. 7 января решено послать в Красноярск, занятый Красной армией, депутацию для пере­говоров. Жертв событий хоронили 12 ян­варя в предместье Глазково и 18 января - на Иерусалимской горе (128 гробов), после шествия от военного госпиталя76. В метрических книгах сохранились дан­ные о 16 военных и 13 гражданских, уби­тых во время боев.

 

24 января власть перешла к ревкому (ВРК), состоящему из четырех комму­нистов и одного левого эсера, во главе с А.А. Ширямовым. Главными мотивами деятельности Политцентра были: 1) желание прекратить Гражданскую войну, 2) опасение реакции со стороны восто­ка и Семенова, 3) недостаток на восто­ке Сибири собственных революционных сил и, следовательно, необходимость объединения с Советской Россией и 4) сплочение сил революционной де­мократии. Для этого существовали сле­дующие условия: беспрепятственный проезд чехов на восток и неприкосно­венность демократии, боровшейся про­тив Колчака77.

 

Тем временем в пределах губернии появились отступающие войска Колча­ка. При исходе антибольшевистских ар­мий от Омска до Читы тысячи военных и беженцев, по имени главнокоманду­ющего, генерал-лейтенанта В.О. Каппеля названные «каппелевцами», пешком совершили «Великий Сибирский поход». В походе Каппель заболел и 26 января умер на разъезде Утай под Нижнеудинском, его сменил генерал-майор С.Н. Войцеховский. По чешским дан­ным, известным Политцентру, каппелевцев шло 6000 боеспособных и 10 000 небоеспособных, из коих 35 % были больны сыпным тифом.

 

Ревком свел свои силы в Восточно-Сибирскую советскую армию (команду­ющий Д.Е. Зверев), имевшую к концу января более 15 000 человек. В район Зимы с согласия командующего чехос­ловацкими войсками Я. Сырового тремя эшелонами выдвигается Западная груп­па под началом штабс-капитана А. Г. Не­стерова, примерно 1500 человек78. С партизанами планировалось выставить 6— 7 тысяч бойцов, но они фактически ук­лонились. 30 января 1920 г. авангард бе­лых атаковал красных, занимавших силь­ную позицию западнее Зимы. После упор­ного шестичасового боя белые обошли левый фланг противника, а неожиданное нападение конницы 3-й чешской диви­зии полковника Прхала довершило раз­гром красных. Нестеров и около тысячи его бойцов были разоружены и задержа­ны чехами, остальные рассеяны или пе­ребиты. Сыровой, узнав об этом, потре­бовал немедленно отпустить пленных.

Прхала исполнил распоряжение после того, как белые прошли Зиму. В Иркут­ске же в это время достигается соглашение с чехами о мирных отношениях, зо­лотом запасе и ликвидации остатков бе­лой армии.

 

После зиминского боя командова­ние каппелевцев за отказ от прохожде­ния через Иркутск требовало пропуска «противобольшевистских армий» за Бай­кал, прекращения враждебных действий и пропаганды, освобождения адмирала Колчака и арестованных с ним, снаб­жения продуктами и перевязочными средствами на 50 000 человек, фуражом на 30 000 лошадей, «деньгами, имеющи­ми широкое хождение на Дальнем Вос­токе, в сумме 200 млн рублей».

 

Вместе с эвакуированным в Иркутск правительством здесь оказалась экспеди­ция заготовления государственных бумаг и около 2 млрд руб79. 3 февраля «нескон­чаемые обозы клади и припасов все везут по Якутскому тракту. Увезли сотни мил­лионов серий американских, все золото и серебро, чтобы каппелевцам ничего не досталось... Главные силы НРА ушли ночью... С чехами дело осложнилось. Они не дали вывозить золото, а сами будто бы имеют намерение взять его»80. 7 фев­раля заключены в тюрьму оставшиеся в городе 250 юнкеров обоих училищ, с пре­дупреждением о расстреле, если каппелевцы пойдут на штурм.

 

Ревком пытался склонить каппелев­цев к капитуляции — «посылались к бе­лым ходоки из их семей, сбрасывались листовки с самолетов»81. В городе оста­лись дружины. Вся набережная Ангары была освобождена от жителей и занята стрелками. На колокольнях Троицкой и Чудотворской церквей установлены пулеметы. На улицах — заграждения из бревен, камня и льда. Сводный отряд до 5000 человек был выдвинут к селу Пономаре во для прикрытия выхода на Якутский тракт и подступов к городу от Московского тракта. Вечером 7 февра­ля Иркутский ревком подписал с чехословаками соглашение, по которому железнодорожный вокзал и Глазково объявлялись нейтральной зоной. Войска ревкома из зоны выведены в центр города. Разведка каппелевцев утром 8 февраля от устья Иркута попыталась перейти по льду в центр города, но под пулеметным огнем отступила, а их час­ти стали обходить Глазково.

Из воспоминаний генерал-лейте­нанта К. В. Сахарова: «7 февраля аван­гард моей 3-й армии с налета взял ст. Иннокентьевскую... Всю ночь, не ложась спать, проработали над ладению Иркутском. К утру приказ был го­тов. Атака назначена на 12 часов дня. Генерал Войцеховский, прибывший в Иннокентьевскую перед рассветом, со­гласился со всеми соображениями, одобрил план и послал распоряжение 2-й армии согласовать свои действия уда­ром на Иркутск с севера. Утром гря­нул гром... чехи категорически требо­вали не занимать Глазковского предме­стья и не производить никаких репрес­сий по отношению железнодороных служащих, иначе чехи угрожали выступить вооруженно против нас... Войцеховский собрал военный совет, на котором присутствовало 10 старших генералов. Разобрали все данные пред­стоящей операции, обстановку в слу­чае неуспеха, почти все напирали осо­бенно сильно на ограниченное количество патронов у наших стрелков. Только два мнения — атамана енисейс­ких казаков генерал-майора Феофилова и мое — были за немедленное выс­тупление для овладения Иркутском; ос­тальные высказались за уклонение от боя и обход города с юга. Войцеховс­кий присоединился к этому решению и отдал приказ отменить наступление... Преступно было отказаться и оставить у большевиков массу арестованных офицеров (на 7 апреля в тюрьме содер­жался 1461 колчаковец. — П. Н.), весь золотой запас и богатые военным иму­ществом Иркутские склады... Части ждали боя, желали его, и почти каждый офицер и солдат мечтали войти в Ир­кутск. Ультиматум чехов произвел на войска иное впечатление — все страшно возмущались, накопившаяся ненависть к дармоедам, захватившим нашу желез­ную дорогу, прорывалась наружу: «Не посмеют чехи выступить против нас. А если и выступят, то справимся. Надо по­считаться»82.

 

Поведение белых войск в начале 1920 г. необъяснимо как простое бегство и поиск спасения. Командование Восточным фронтом белых пыталось восстано­вить фронт, посылало отряды на Киренск, Верхоленск и Балаганск как бу­дущие базы. По приближению к Иркут­ску, однако, нарастали негативные тен­денции: деморализация, тиф, потеря управления на марше, неподчинение и са­мовольный выбор маршрутов отдельны­ми частями, враждебные действия интервентов. Ультиматум из Зимы еще отра­жает логику создания фронта, а скорость и маршруты движения главных сил на Иркутск демонстрируют намерение его взятия. К концу 7 февраля, после сгово­ра чехов и красных, расстрела адмирала А. В. Колчака, возобладала идея отхода в Забайкалье. Каппелевцы за трое суток обошли Иркутск и по Байкалу вышли к частям атамана Семенова. По мнению последнего, «общая численность при­шедшей из Сибири армии достигала 11 000 бойцов, находящихся в строю, и при­мерно такого же числа больных ти­фом»83. Различное отношение к реше­нию белых обходить Иркутск, измене­ние планов, усложнившее положение или погубившее некоторые колонны и отря­ды, заложило основы трений, обострив­шихся в Забайкалье. Сам Войцеховский в апреле уехал в Чехословакию и пере­шел на службу в ее армию, что дополни­тельно объясняет его поведение устрой­ством собственной судьбы.

 

10 февраля было снято осадное по­ложение, 11 вернулся командарм Зве­рев со штабом, а 13 снято военное положение. «В пустой Иркутск привезли в госпиталя много тифозных и обморо­женных каппелевцев»84. 7 марта авангард 5-й Красной армии вступил в го­род. 3 июня объявлено о роспуске партии эсеров. Перепись апреля 1920 г., проведенная «в момент наиболее интен­сивного разрушения старого уклада жиз-ни, при сильном переполнении города эвакуированными и беженцами», пока­зала численность населения Иркутска в 123 747 человек85, в том числе, по свидетельству Н.С. Романова, минимум 50 000 беженцев86.

 

Примечания

 

1 Итоги предварительного подсчета мате­риалов переписи 1917 г. по Иркутской гу­бернии / Под ред. К.Н. Миротворцева. —Иркутск, 1919. - С. 473.

2 Рябиков В.В. Иркутск — столица рево­люционной Сибири. — Иркутск, 1957. —С. 50.

3 Россия в мировой войне 1914—1918 гг. (в цифрах). - М., 1925. - С. 40.

4 Голуб П. Партия, армия и революция.Отвоевание партией большевиков армии насторону революции. Март 1917 — февраль 1918 гг. - М., 1967. - С. 245.

5 Рябиков В.В. Указ. соч. — С. 16. '

6 Вегман В., Циркунов Ю. Сибирская Красная гвардия и отряд Петра Сухова: Краткий очерк. — Новосибирск, 1934. — С. 6, 8-9.

7 Еленевский А.П. Военные училища в Сибири (1918-1922) // Военная быль. -Париж, 1963. - № 61. - Июль. - С. 28.

8 К истории интервенции в Сибири //Красный архив. - М.;Л., 1929. - № 3. -С. 133, 135.

9 Еленевский А.П. Военные училища в Сибири. — С. 32—33.

10 Романов Г.И. Восстановим историчес­кую правду // Земля. - 1993. — № 26. — 5 июля. — С. 13.

11 Декабрьские бои в Иркутске (воспомина­ния участника (А.П. Коршунов — ?)) // Иркут­ский казак. - 1935. — 6 мая. — С. 49—50.

12 Рябиков В.В. Центросибирь. — Новоси­бирск, 1949. - С. 26.

13 Дулов А.В., Колмаков Ю.П. Памятники Гражданской войны // Памятники историии культуры Иркутска. - Иркутск, 1993. -С. 212.

14 Декабрьские бои в Иркутске...

15 Как мы боролись за ачасть Советов вИркутской губернии: Воспоминания актив­ных участников Великой Октябрьской ре­волюции / Сост. Г.А. Вендрих. — Иркутск,1957. - С. 132.

16 Революционные события и Гражданс­кая война в Сибири глазами очевидцев Краеведческие записки. — Иркутск, 1998. — № 5. - С. 47.

17 Петров П.П. Половодье. Иркутск,1962. - С. 207.

18 АЛИС ИГУ. Ф. 37. Д. 2. Л. 46 об. - 47.

19 Романов Н.С. Летопись города Иркутс­ка за 1902-1924 гг. / Сост. Н.В. Куликаускене. — Иркутск, 1994. - С. 266.}

20 Как мы боролись за власть Советов в Иркутской губернии. — С. 171.

21 Журналы заседаний 1-го Чрезвычайно­го Иркутского губ. Земского Собрания, со­стоявшихся 6—8 марта (21—23 февраля) 1918 г. в г. Иркутске. Иркутск, 1918. — С. 32.

22 Романов Н.С. Указ. соч. — С. 265, 263.

23 Архив управления ЗАГС. г. Иркутск. Метрические книги за 1917 г. ИНН 125—134А.

24 Малоземова А.И. Из истории здравоох­ранения Иркутской области. — Иркутск,1961. - С. 90.

25 Рябиков В.В. Иркутск — столица рево­люционной Сибири. — С. 109.

26 Сибирь в период Гражданской войны /Сост. СП. Звягин; под ред. А.Н. Никитина,СП. Звягина. -- Кемерово, 1995. — С. 69.

27 Ларьков Н.С. Основные этапы и осо­бенности довоенного строительства Сиби­ри в 1918 г. // История «белой» Сибири: Тезисы науч. конф. (7-8.02.1995 г.). - Ке­мерово, 1995. - С. 4.

28 Сведения получены от Г.М. Белоусова, из его личного архива // Ответ Эллец-Усова следственной комиссии при военном ми­нистре от 22 августа 1918 г.; Государствен­ный архив Иркутской области (ГАИО).Ф. 157. Оп. 3. Д. 11774; 11775.

29 Отчет о командировке из Доброволь­ческой армии в Сибирь в 1918 г. // Архив русской революции. В 22 т. - М., 1991. - Т. 9-10. - С. 260, 263.

30 Сведения получены от Г.М. Белоусова,из его личного архива.

31 Белоусов Г.М. Эсеровское вооруженное подполье в Сибири (1918 г.) // Сибирский исторический сборник. -Иркутск, 1974. -Вып. 2. - С. 139.

32 Познанский В.С. Очерки истории воо­руженной борьбы Советов Сибири с контр­революцией в 1917—1918 гг. — Новосибирск, 1973. - С. 170.

33 Сибирь. - 1918. - № 10. - 25 июля.

34 Сведения получены от Г.М. Белоусова, из его личного архива.

35 Забайкальский железнодорожник. -1918. - № 11. - 26 июня. - С 2-3.

36 Власть труда. - 1918. - № 112. - 16 июня.

37 Забайкальский железнодорожник. - 1918. - №1. - 26 июня. - С. 2-3

38 Власть труда. - 1918. - № 112. - 16 июня.

39 Забайкальский железнодорожник. - 1918. - №11. - 26 июня. - С. 2-3

40 Свободный край. - 1918. - № 16. - 16 июля.

41 Сибирь. - 1918. - № 10. - 25 июля.

42 Архив ЗАГС. Метрические книги за 1918 г.: ИНН 139 - Николо-Иннокентьевский - лл. не нумер., Инн 140А - Успенской - л.97, ИНН 140А - Крестовоздвиженской - л. 164-165, ИНН 127 - Преображенской - л.228, ИНН 140 - Богородице-Казанской - л. 111, ИНН 140 - Борисо-Глебской при тюрьме - л.58, 60, ИНН 153 - Знаменский монастырь церкви - л.35

43 Забайкальский железнодорожник. - 1918. - №11. - 26 июня. - С. 2-3

44 Копылов И.А. Учитель //Сибирь. - 2000. - № 5. - С.124.

45 Архив ЗАГС. Метрические книги за 1918  г.

46 Свободный край. - 1918. - № 31. - 2 авг.

47 Сибирь. - 1918. - № 10. - 25 июля.

48 ГАИО. Ф. 524. Оп. 2. Д. 103. Л. 7-8.

49 Там же. Л. 25.

50 Свободный край. - 1918. - № 28. - 30 июля.

51 ГАИО. Ф.р-2  Оп. 1. Д. 165. Л. 15.

52 Савич Н. закат белого движения // Москва. - 1991. - № 11. - С.18

53 Показания Павла Дмитриевича Яковлева. Публикация Е.б. Шободоева // Сибирский архив. - 2000. Вып. 1. -  С. 47, 49, 51, 53.

54 сведения получины от Г.М Белоусова, из его личного архива.

55 Солодянкин А.Г. Коммунисты Иркутска в борьбе с колчаковщиной. - Иркутск, 1960. - С.98.

56 Иванов Н.Т., Портнягин П.В. Гражданская война в Восточной Сибири. - Иркутск, 1999. - С. 42-43.

57 Еленевский А.П. Военные училища в Сибири. - С. - 32-33.

58 ГАИО. Ф.1739  Оп. 2. Д. 132. Л. 12

59 Гинс Г.К. Крушение колчаковщины // Гражданская война в Сибри. Колчаковщина / Под ред. Г.Вендриха. - Иркутск, 1991. - С. 202.

60 Еленевская А.П. Конец Оренбургского-Неплюевского корпуса в 1920 г. - С.13

61 Еленевский А.П. Военные училища в Сибири. - С. 32-33.

62 Котомкин А. О чехословацких легионе­рах в Сибири. 1918-1920 гг.: Воспомина­ния и документы. — Париж, 1930. — С. 79.

63 Гинс Г.К. Крушение колчаковщины. —С. 192.

64 Романов Н.С. Указ. соч. - С. 368, 375.

65 Еленевский А.П. Военные училища вСибири. - С. 32—33.

66 Семенов Г.М. О себе (воспоминания, мысли и выводы). — М., 1999. — С. 197.

67 ГАИО. Ф. 1739. Оп. 2. Д. 132. Л. 13.

68 Котомкин А. Указ. соч.

69 Об этом подробнее см.: Краснов В. Кол­чак. И жизнь, и смерть за Россию. — М.,2000. - Кн. 2. - С. 293-306. 0 Еленевский А.П. Конец Оренбургско-Неплюевского корпуса. — С. 13.

71 Еленевский А.П. Военные училища в Сибири. - С. 32-33.

72 Солодянкин А.Г. Указ. соч. — С. 111.

" Романов Н.С. Указ. соч. — С. 381.

74 Устрялов Н.В. 1919-й год. Из прошло­го // Русское прошлое. — 1993. — № 4. — С. 265.

75 Гинс Г.К. Указ. соч. - С. 211.

76 Романов Н.С. Указ. соч. - С. 384.

77 ГАИО. Ф. 1739. Оп. 2. Д. 132. Л. 13. * Иванов Н.Т., Портнягин П.В. Указ. соч. - С. 60.

79 Гинс Г.К. Указ. соч. - С. 200.

80 Романов Н.С. Указ. соч. - С. 388, 389.

81 Солодянкин А.Г. Указ. соч. - С. 147.

82 Сахаров К.В. Ледяной Сибирский по­ход // Кубанец. - 1993. - № 4. - С. 32-34.

83 Семенов Г.М. Указ. соч. — С. 202.

84 Еленевский А.П. Конец Оренбургско- Неплюевского корпуса. — С. 13.

85 Материалы Иркутского губернского ста­тистического бюро. Иркутск, 1921. Вып. 2. - С. 14-15.

86 Романов Н.С. Указ. соч. - С. 368.

 

Зелия Иркутская. — 2001. — № 15. — С. 56—64.

 

 

 

фото:

 

1.Русско-Азиатский банк после декабрьских боев 1917 г.

2. Дом генерал-губернатора после декабрьских боев 1917 г.

3. Прогимназия Гайдук

4. Генерал - майор С.Н Войцеховский

5. Удостоверение, выданное Н.Топильскому в том, что он содействовал свержению советской власти в Иркутске в 1918 г.

6. Подполковник А.А Краковецкий

7. Есаул Г.М Семенов

8. Полковник А.В Эллерц-Усов

 

 

Иркутск: события, люди и памятники: Сб.статей по материалам журнала «Земля Иркутская»/Сост. А.Н. Гаращенко - Иркутск: Оттиск, 2006.-528с. ил.